(1) Семишный был ранен давно: с каждым днём у него всё больше немели ноги. (2) Он не желал сдаваться, с боем отдавая смерти каждый миллиметр своего тела.
— (3) Стонать начну – разбуди. (4) Не буду просыпаться – пристрели. (5) Я даже мёртвым к немцам попасть права не имею. (6) Слишком много радости им будет.
(7) Семишный вдруг рванул лейтенанта к себе.
— (8) Святого не отдавай. (9) Умри, а не отдавай.
— (10) Ничего не понимаю. (11) Чего – святого?
— (12) Придёт время – скажу. (13) Отдохнул? (14) Автомат в руки и наверх. (15) Наверх, лейтенант! (16) Чтоб знали: Брестская крепость жива. (17) Чтоб и мёртвых боялись. (18) Чтобы детям, внукам и правнукам своим заказали в Россию соваться!
— (19) Видно, не дожить мне, — с глубокой тоской сказал он, придя в себя после очередного приступа.
— (20) Видно, тебе придётся.
— (21) Помирать буду – скажу.
(22) Вечером ещё на переходе, ещё не добравшись до лаза, услышал глухие стоны. (23) Плужников, торопясь, нырнул в лаз, в кромешной тьме нашарил последний огарок свечи, зажёг. (24) Он не окликал Семишного, понимая, что это – конец, что опять уходит из его жизни близкий и дорогой человек. (25) Достал тряпку, вытер со лба старшины пот и застыл подле. (26) Ему уже было всё равно, услышат немцы эти крики или не услышат. (27) Он устал провожать людей, устал сражаться и устал жить.
(28) Семишный говорил с трудом, задыхаясь, уже неясно выговаривая слова.
— (29) Мы честно выполняли долг свой, себя не щадя. (30) И до конца так, до конца. (31) Не позволяй убивать себя раньше, чем умрёшь. (32) Только так. (33) Только так, солдат.
— (34) Сил нету, Семишный, — тихо сказал Плужников. — (35) Сил больше нету.
— (36) Сил нету? (37) Сейчас будут. (38) Сейчас дам тебе силы. (39) Расстегни меня. (40) Грудь расстегни. (41) Ватник, гимнастёрку – всё. (42) Расстегнул? (43) Сунь руку. (44) Ну? (45) Чуешь силу?
(46) Плужников расстегнул ватник и гимнастёрку, неуверенно, ничего не понимая, сунул руку за пазуху старшины. (47) И ощутил грубыми обмороженными пальцами холодный, скользкий, тяжёлый на ощупь шёлк знамени.
— (48) С первого дня на себе ношу. — (49) Голос старшины дрогнул, но он сдержал душившие его рыдания. — (50) Знамя полка на мне, лейтенант. (51) Его именем приказывал тебе. (52) Его именем сам жил, смерть гнал до последнего. (53) Теперь твой черёд. (54) Умри, но немцам не отдавай. (55) Не твоя это честь и не моя – родины нашей это честь. (56) Не запятнай, лейтенант.
— (57) Не запятнаю.
— (58) Повторяй: клянусь...
— (59) Клянусь, — сказал Плужников.
— (60) Никогда, ни живым, ни мёртвым...
— (61) Ни живым, ни мёртвым...
— (62) Не отдавать врагу боевого знамени, — повторил Плужников и, став на колени, поцеловал шёлк на холодной груди старшины.
(63) Они помолчали, и молчание это было торжественным и печальным.
— (64) Не сдали мы крепость, — тихо сказал старшина.
— (65) Не сдали, — подтвердил Плужников. — (66) И не сдам.
(67) Через час старшина Семишный умер. (68) Умер, не сказав больше ни единого слова.
(69) Плужников снял со старшины знамя, разделся до пояса и обмотал знамя вокруг себя. (70) Холодный шёлк вскоре согрелся, и он всё время чувствовал его особую, волнующую теплоту.
(71) Он лежал и спокойно думал, что ничего уже не боится – ни немцев, ни смерти, ни холода. (72) Он уже не ощущал своего «я», он ощущал нечто большее: свою личность. (73) Свою личность, ставшую звеном между прошлым и будущим его родины, частица которой грела его грудь благородным шёлком знамени.
(74) А поверху мела метель. (75) Белым ковром укрывала землянки и тропы, заносила притихшие деревни и пепелища, металась по пустым улицам обезлюдевших городов.
(76) Но уже горели партизанские костры, и на их свет, укрываясь метелью, пробирались те, кто не считал себя побеждённым, как не считал себя побеждённым он. (77) И немцы жались к домам и дорогам, страшась темноты, метели и этого непонятного народа. (78) Эта земля становилась для фашистской армии адом. (79) И преддверием этого ада была Брестская крепость.
(По Б.Л. Васильеву)
Борис Львович Васильев (1924-2013) – русский советский писатель, участник Великой Отечественной войны.