(1)На днях пришла ко мне молодая студентка, незнакомая, бойкая, с какой-то незатейливой просьбой. (2)Исполнив её просьбу, я со своей стороны попросил её сделать мне милость и прочитать вслух из какой-нибудь книги хоть пять или десять страничек, чтобы я мог полчаса отдохнуть.
(3)Она согласилась охотно. (4)Я дал ей первое, что попало мне под руку, – повесть Гоголя «Невский проспект», закрыл глаза и с удовольствием приготовился слушать.
(5)Таков мой любимый отдых.
(6)Первые страницы этой упоительной повести прямо-таки невозможно читать без восторга: такое в ней разнообразие живых интонаций и такая чудесная смесь убийственной иронии, сарказма и лирики. (7)Ко всему этому девушка оказалась слепа и глуха. (8)Читала Гоголя, как расписание поездов, – безучастно, монотонно и тускло. (9)Перед нею была великолепная, узорчатая, многоцветная ткань, сверкающая яркими радугами, но для неё эта ткань была серая.
(10)Конечно, при чтении она сделала немало ошибок. (11)Вместо «бла́га» прочитала «блага́», вместо «меркантильный» – «мекрантильный» и сбилась, как семилетняя школьница, когда дошла до слова «фантасмагория», явно неизвестного ей.
(12)Но что такое безграмотность буквенная по сравнению с духовной безграмотностью! (13)Не почувствовать дивного юмора! (14)Не откликнуться душой на красоту!
(15)Чтобы проверить своё впечатление, я взял с полки другую книгу и попросил девушку прочитать хоть страницу «Былого и дум». (16)Здесь она спасовала совсем, словно Герцен был иностранный писатель, изъяснявшийся на неведомом ей языке. (17)Все его словесные фейерверки оказались впустую, она даже не заметила их.
(18)Девушка окончила школу и благополучно училась в педагогическом вузе. (19)Никто не научил её восхищаться искусством – радоваться Гоголю, Лермонтову, сделать своими вечными спутниками Пушкина, Баратынского, Тютчева, и я пожалел её, как жалеют калеку.
(20)Ведь человек, не испытавший горячего увлечения литературой, поэзией, музыкой, живописью, не прошедший через эту эмоциональную выучку, навсегда останется душевным уродом, как бы ни преуспевал он в науке и технике. (21)Невозможно стать истинно культурным человеком, не пережив эстетического восхищения искусством. (22)У того, кто не пережил этих возвышенных чувств, и лицо другое, и самый звук его голоса другой. (23)Подлинно культурного человека я всегда узнаю по эластичности и богатству его интонаций.
(24)Но всегда ли школа обогащает литературой, поэзией, искусством духовную, эмоциональную жизнь своих юных питомцев? (25)Я знаю десятки школьников, для которых литература – самый скучный, ненавистный предмет.
(26)Поэтому нынче, когда я встречаю юнцов, которые уверяют меня, будто Иван Тургенев жил в XVIII веке, а Лев Толстой участвовал в Бородинском сражении, и смешивают старинного поэта Алексея Кольцова с советским журналистом Михаилом Кольцовым, я считаю, что всё это закономерно, что иначе и быть не может. (27)Всё дело в отсутствии любви, в равнодушии, во внутреннем сопротивлении школьников.
(28)Без энтузиазма, без жаркой любви все такие попытки обречены на провал.
(29)Теперь много пишут в газетах о катастрофически плохой орфографии в сочинениях нынешних школьников, которые немилосердно коверкают самые простые слова. (30)Но и орфографию невозможно улучшить в отрыве от общей культуры. (31)Орфография обычно хромает у тех, кто духовно безграмотен. (32)Ликвидируйте эту безграмотность, и всё остальное приложится.
(По К.И. Чуковскому)
- Корней Иванович Чуковский (1882–1969) – советский поэт, публицист, литературный критик, переводчик и литературовед, детский писатель, журналист.
Среди предложений 27–32 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи указательного местоимения и однокоренного слова. Запишите номер(а) этого(-их) предложения(-ий).